BrianAJackson / Depositphotos.com

Второй КСОЮ оставил без изменения определение суда о компенсации пациентке морального вреда и вреда здоровью в связи с некачественно выполненной внутривенной инъекции в область локтевого сгиба левой руки.

Пациентка ранее была госпитализирована в инфекционную больницу (к ответчику) с диагнозом "клиническая инфекция неясной этиологии", во время внутривенного вливания физраствора с но-шпой девушка почувствовала жгучую боль в месте введения препарата. Несмотря на жалобы, медсестра продолжила введение препарата, но после процедуры левая рука сильно отекла. Затем был длительный больничный – уже по поводу случившейся лучевой невропатии, кровоснабжение руки ухудшилось, развилась сухая гангрена, и через месяц после инцидента врачи частично ампутировали фаланги первого и второго пальцев на левой руке. В дальнейшем истице потребовался курс восстановительного лечения, часть этого лечения она получила в Израиле, и в сумму иска были включены как расходы на поправку здоровья (чуть более 900 тысяч рублей), так и моральный ущерб (6,5 млн рублей) (Определение Второго КСОЮ от 2 июня 2020 г. по делу № 8Г-6458/2020[88-13132/2020], Определение Московского горсуда от 18 декабря 2019 г. по делу № 33-56216/2019).

Все важные документы и новости о коронавирусе COVID-19 – в ежедневной рассылке Подписаться

При рассмотрении дела суд установил:

• описанный истицей инцидент действительно имел место при указанных в иске обстоятельствах. Из инфекционной больницы пациентку выписали с диагнозом "Лучевая невропатия слева с выраженными вегетативными расстройствами. Состояние средней степени тяжести";
• врачебная комиссия ответчика, разбирая данный случай, пришла к выводу, что медицинская помощь пациентке оказана своевременно, в соответствии со стандартами оказания медпомощи в стационаре. Однако произошло ятрогенное осложнение, которое повлекло за собой тяжелые последствия после введения внутривенно препарата дротаверин гидрохлорид. К медсестре применено дисциплинарное взыскание в виде выговора, снижена стимулирующая часть заработной платы в размере 100% по итогам работы за месяц;
• после выписки из инфекционной больницы пациентку сразу же госпитализировали в неврологический стационар, где поставили новые диагнозы – "постинъекционный частичный некроз мягких тканей 1-3 пальцев левой кисти", затем – "Ангиотрофоневроз левой кисти 4 стадии, сухой некроз ногтевых фаланг 1-3 пальцев левой кисти";
• а после неврологического лечения пациентка моментально оказалась в госпитале, где ей провели оперативное лечение – некроэктомию (ампутацию) ногтевых фаланг 1-го, 2-го пальцев левой кисти;
• согласно выводам судебных экспертов, инфекционная больница оказала пациентке некачественную медпомощь. К дефектам оказания медпомощи эксперты отнесли технические погрешности при выполнении внутривенной инъекции – травмирование сосудисто-нервного пучка медицинской иглой либо при компрессионно-ишемическом воздействии на сосуды и нервные стволы излившимся в окружающие мягкие ткани лекарственным средством. Этот дефект вызвал у пациентки ангиотрофоневроз в левой руке, с последующим некрозом дистальных (концевых) фаланг 1-го и 2-го пальцев левой кисти. Быстрое (в течение месяца) развитие у пациентки гангрены дистальных фаланг пальцев левой кисти свидетельствует о превалировании в клинике сосудистого компонента (вазоконстрикции) вследствие воздействия химического агента, приведшего к нарушению микроциркуляции с развитием грубой ишемии всех тканей, с последующим вовлечением структур периферической нервной системы и развитием КРБС;
• эксперты отметили также, что в случае любых нестандартных ситуаций (как было в данном случае) необходимо: во-первых, прекратить введение препарата, во-вторых, вызвать врача, который обязан зафиксировать в медицинской карте побочную реакцию на препарат; в-третьих, направить на исследование остатки препарата в шприце для установления соответствия лекарственного препарата обозначенному. Кроме того, необходимо было направить карту-извещение в Росздравнадзор о факте возникновения неблагоприятной реакции на препарат;
• к недостаткам оказания медпомощи на этапе возникновения осложнений эксперты отнесли и несвоевременные консультации сосудистым хирургом и неврологом – на 3-и и 4-е сутки после развития постинъекционных осложнений. Однако эти недостатки не оказали влияния на уже развившиеся непосредственно после манипуляции осложнения;
• в итоге судебные медики указали, что причиной некроза (сухая гангрена) дистальных фаланг пальцев левой кисти, потребовавшего удаления (некрэктомии) части ногтевых фаланг 1-го и 2-го пальцев кисти, явился ангиотрофоневроз, развившийся вследствие дефектов спорной внутривенной инъекции. Поэтому имеется причинно-следственная связь между проведением девушке внутривенной инъекции и наступившими последствиями в виде удаления части пальцев левой кисти;
• вред здоровью пациентки эксперты отнесли к категории средней тяжести;
• с учетом изложенного, суд первой инстанции счел справедливой сумму возмещения морального вреда в 800 тысяч рублей. И отказал практически во всей сумме расходов на проведение дальнейшего лечения, указав, что такие расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение, либо имеет, но фактически лишен возможности их получить. А истица не доказала, что у нее не было возможности получить лечение за счет ОМС.

Апелляционная инстанция изменила решение суда и в части размера компенсации морального вреда, и в части взыскания расходов на лечение:

• оказание сотрудником ответчика некачественной медуслуги и дальнейшие действия, не приводившие к удовлетворительному результату, продолжающиеся боли и ухудшение состояния здоровья, быстрое развитие гангрены явились теми факторами, которые вынудили девушку и ее родителей обратиться в другие лечебные учреждения на платной основе, при этом риски утраты здоровья и необходимость в срочном медицинском вмешательстве не позволили ей проходить дальнейшее лечение в рамках ОМС. При таких обстоятельствах оправданные расходы, связанные с указанным вредом здоровью, подлежат возмещению за счет виновной стороны – ответчика;
• при этом суд признал обоснованными и подтвержденными документально расходы на медицинские услуги в госпитале им. А.А. Вишневского, на лекарственные препараты, на проезд в г. Санкт-Петербург для протезирования, всего – на сумму более полумиллиона рублей,
• что касается расходов истицы на перелет в Израиль и обратно, на обследование в клинике Израиля, то их суд не счел их обоснованными, поскольку все необходимое лечение пациенткой получено в клиниках Российской Федерации. Необходимость получения рекомендаций в клинике Израиля ничем объективно не подтверждена;
• одновременно суд увеличил сумму компенсации морального вреда с учетом следующего – пациентка в молодом возрасте по вине медработников в течение длительного времени испытывала острую боль, принимала большое количество медикаментозных, в том числе наркотических препаратов, временно утратила трудоспособность, у нее возникла гангрена, что повлекло физическое увечье – ампутацию частей пальцев, возникла необходимость в изготовлении и ношении протезов, в поиске и обращении в различные медицинские учреждения для получения качественных медицинских услуг на платной основе. Кроме того, последствия вреда здоровью в настоящее время выражаются в том, что девушка "испытывает охлаждение левой руки и вынуждена содержать ее в теплоте". Ввиду этих факторов суд апелляционной инстанции счел разумным назначить компенсацию морального вреда в размере 1 млн рублей.

Инфекционная больница попыталась оспорить эти суммы, но не нашла поддержки ни у прокурора (который возражал против изменения судебного акта), ни у суда.