1. Переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма жилого помещения. При этом новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора найма.

А. обратилась с иском к З. о признании права нанимателя по договору найма жилого помещения, обязании не чинить препятствия в пользовании квартирой, обязании в случае отчуждения квартиры уведомлять третьих лиц о наличии договора найма жилого помещения, мотивируя требования тем, что ее семье по договору найма жилого помещения в 2012 г. указанную квартиру передал во владение и пользование Г., который впоследствии произвел отчуждение квартиры З., и последний предложил освободить занимаемое помещение.

З. иск не признал, предъявил встречный иск к А. и членам ее семьи о выселении, ссылаясь на то, что проживание ответчиков в квартире нарушает его права собственника.

Решением Домодедовского городского суда Московской области от 02 декабря 2013 г. иск А. удовлетворен, во встречном иске З. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 31 марта 2014 г. решение суда отменено, по делу постановлено новое решение об отказе А. в иске и удовлетворении встречного иска З.

Президиум не согласился с выводами суда апелляционной инстанции, указав на неправильное применение норм материального права.

Удовлетворяя иск А., суд первой инстанции исходил из того, что право пользования спорным жилым помещением возникло у истицы на основании договора найма, заключенного с прежним собственником квартиры Г. до перехода права собственности на квартиру к З., которому было известно о проживании семьи А. в квартире, обосновав свой вывод положениями ст. 675 ГК РФ.

При этом, суд установил, что А. продолжает исполнять обязанности нанимателя, в том числе несет бремя расходов по оплате по договору, принимает меры по сохранности жилого помещения, что свидетельствует о наличии между сторонами отношений по найму жилого помещения.

Отменяя решение суда первой инстанции, судебная коллегия, руководствуясь ч. 2 ст. 209 ГК РФ, исходила из того, что, подписав договор купли-продажи квартиры, Г. отменил договор найма с А., и проживание ее семьи в квартире нарушает права законного собственника З.

Данные выводы судебной коллегии основаны на неправильном применении норм материального права.

Согласно п. 1 ст. 671 ГК РФ по договору найма жилого помещения одна сторона - собственник жилого помещения или управомоченное им лицо /наймодатель/ - обязуется предоставить другой стороне /нанимателю/ жилое помещение за плату во владение и пользование для проживания в нем.

Действующее законодательство не допускает произвольного расторжения договора найма жилого помещения по инициативе собственника этого помещения. Основания расторжения договора найма жилого помещения, в том числе и по требованию наймодателя в судебном порядке, предусмотрены ст. 687 ГК РФ.

Поскольку в установленном законом порядке Г. договор найма жилого помещения с А. не расторгал, вывод судебной коллегии о том, что, подписав договор купли-продажи, Г. отменил договор найма спорной квартиры с истицей, не основан на законе.

В соответствии со ст. 675 ГК РФ переход права собственности на занимаемое по договору найма жилое помещение не влечет расторжения или изменения договора найма жилого помещения. При этом новый собственник становится наймодателем на условиях ранее заключенного договора найма.

Ошибочным является также и суждение судебной коллегии о необходимости регистрации договора найма жилого помещения в жилищных органах, поскольку ст. 674 ГК РФ, закрепляющей форму договора найма жилого помещения, предусмотрено только, что договор найма жилого помещения заключается в письменной форме.

Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального права явились основанием для отмены постановления судебной коллегии и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

Постановление президиума Московского областного суда N 358 от 09 июля 2014 года

2. В случае перерегистрации ребенка с места жительства, определенного родителями изначально, к месту жительства другого родителя, суд должен выяснить, не нарушен ли при этом баланс их прав и законных интересов.

М-ва, действующая в интересах несовершеннолетнего сына М.Д.А., 2003 года рождения, обратилась с иском к М. и А., ФМС России ТП N 1 Отдела ФМС России по Московской области по городскому округу Балашиха, администрации городского округа Балашиха Московской области о признании незаконным снятие ребенка с регистрационного учета по месту жительства его отца М-ва, об обязании зарегистрировать его по данному адресу, признании недействительным договора приватизации квартиры в части не включения ребенка в договор, признании за ним права собственности на 1/2 долю спорной квартиры.

Обосновала иск тем, что после расторжения брака между нею и ответчиком М., ребенок в силу малолетнего возраста стал проживать в квартире по месту ее жительства. Ответчик М. вместе с сыном снялся с регистрационного учета по спорной квартире и зарегистрировался в квартиру, принадлежащую на праве собственности матери ответчика - А. В дальнейшем спорная квартира была приватизирована А., чем нарушены жилищные права несовершеннолетнего ребенка, в том числе право на приватизацию квартиры.

Решением Балашихинского городского суда Московской области от 13 июня 2013 г. М-вой в иске отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 18 ноября 2013 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Президиум не согласился с выводами суда апелляционной инстанции, указав на неправильное применение норм материального права.

Отказывая М-вой в иске, суд исходил из того, что действия УФМС России по Московской области по снятию с регистрационного учета несовершеннолетнего М.Д.А. не противоречат закону, поскольку законодательство, регулирующее порядок снятия с регистрационного учета лиц, не достигших 14-летнего возраста, не требует обязательного письменного согласия второго родителя для снятия несовершеннолетнего с регистрационного учета по месту жительства.

Кроме того, суд пришел к выводу, что права ребенка не нарушены, так как, расторгнув в добровольном порядке договор найма спорного жилого помещения, ребенок с отцом приобрели право на другое жилое помещение (однокомнатная квартира гостиничного типа жилой площадью 9 кв м.).

Приведенные выводы суда основаны на неправильном применении и толковании норм материального права.

Семейный кодекс Российской Федерации устанавливает требования о том, что родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами детей, обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей (п. 1 ст. 65).

Забота о детях, их воспитание как обязанность родителей, по смыслу статьи 38 (часть 2) Конституции Российской Федерации, предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений, исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического вида.

Судом не принято во внимание, что юридически значимым для правильного разрешения иска М-вой являлось выяснение вопроса о соблюдении ответчиком М-вым при снятии их несовершеннолетнего сына с регистрационного учета по месту жительства в спорной квартире и регистрации его в другое жилое помещение интересов ребенка. Сделав вывод о том, что отец ребенка обладал правом на перерегистрацию ребенка по месту своего жительства, суд должен был выяснить, не нарушен ли при этом баланс их прав и законных интересов.

Судом также не учтено, что несовершеннолетний М.Д.А., с 2003 года зарегистрированный в спорной трехкомнатной муниципальной квартире, обладал правом на участие в ее приватизации, однако, этого права он был лишен при перерегистрации его отцом в жилое помещение, принадлежащее другому лицу на праве собственности.

Кроме того, суд не учел, что несовершеннолетние дети приобретают право на ту жилую площадь, которая определяется им в качестве места жительства соглашением родителей. Такое соглашение выступает предпосылкой вселения ребенка в конкретное жилое помещение.

В данном случае по соглашению родителей местом жительства ребенка была избрана спорная квартира, от своего права на проживание в квартире и участие в ее приватизации ребенок не отказывался. При этом реализация жилищных прав М.Д.А. не могла быть осуществлена самостоятельно в силу несовершеннолетнего возраста.

Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

Постановление президиума Московского областного суда N 336 от 18 июня 2014 года

3. Действие положений ст. 252 ГК РФ распространяется как на требования выделяющегося собственника, так и на требования остальных участников общей долевой собственности.

Ш.О.И. обратилась с иском к Ш.Е.И. о признании доли ответчицы незначительной и выплате ей денежной компенсации, ссылаясь на то, что истица владеет 11/12 долями, а ответчица владеет 1/12 долей жилого дома и земельного участка, которая реально выделена быть не может.

Представитель ответчицы иск не признал, утверждал, что Ш.Е.И. заинтересована в использовании своей доли имущества, но пользоваться имуществом не может из-за конфликта с истицей.

Решением Одинцовского городского суда Московской области от 14 ноября 2013 г. Ш.О.И. в иске отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 10 февраля 2014 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Президиум не согласился с выводами судов, указав на неправильное применение норм материального права.

Отказывая в иске, суд исходил из того, что ответчица согласие на получение компенсации взамен принадлежащей ей доли в праве общей долевой собственности не выразила, с требованиями о выделе доли не обращалась, намерена пользоваться принадлежащей ей долей жилого дома и земельного участка, однако из-за конфликтной ситуации с истицей не имеет такой возможности, что в целом исключает возможность применения к спорным правоотношениям положений абз. 2 п. 4 ст. 252 ГК РФ.

Данные выводы суда основаны на неправильном толковании норм материального права и применении норм процессуального права.

Из содержания положений ст. 252 ГК РФ следует, что участникам долевой собственности принадлежит право путем достижения соглашения о способе и условиях раздела общего имущества или выдела доли одного из них произвести между собой раздел общего имущества или выдел доли, а в случае недостижения такого соглашения - обратиться в суд за разрешением возникшего спора.

То есть действие законоположений ст. 252 ГК РФ распространяется как на требования выделяющегося собственника, так и на требования остальных участников общей долевой собственности.

Реализуя данное право, истица, как участник долевой собственности, обратилась с иском к другому участнику долевой собственности о принудительной выплате денежной компенсации за ее долю. При этом, судом было установлено, что общий размер площади дома, соответствующей 1/12 доли, принадлежащей ответчику, составляет 2,51 кв м., земельного участка - 50 кв м., и выделить их невозможно.

Факт невозможности выдела доли дома, принадлежащей ответчику, подтверждается вступившим в законную силу решением Мещанского районного суда г. Москвы от 25 апреля 2012 г. об отказе Ш.Е.И. в иске о выделе доли, поскольку с учетом конструктивных особенностей, фактической планировки дома, расположения помещений, их разграничения по функциональному расположению раздел дома невозможен.

Вывод суда о наличии у ответчицы существенного интереса в использовании общей долевой собственности в нарушение требований ст. 195 и 198 ГПК РФ какими-либо доказательствами не подтвержден, а основан исключительно на утверждении представителя ответчика. Не имеется таких доказательств и в материалах дела.

Суд при разрешении спора, в нарушение ч. 2 ст. 56 ГПК РФ, не определил в качестве юридически значимых для правильного разрешения спора следующие обстоятельства: могут ли дом и земельный участок быть использованы обоими сособственниками по их назначению без нарушения прав собственника Ш.О.И., имеющего большую долю в праве собственности; имеется ли возможность предоставления Ш.Е.И. в пользование изолированного помещения в доме, соразмерного ее доле в праве собственности на дом; есть ли у ответчицы существенный интерес в использовании общего имущества. Эти обстоятельства не вошли в предмет доказывания по делу и не получили правовой оценки суда.

Допущенные судами существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Постановление президиума Московского областного суда N 334 от 18 июня 2014 года

4. Страховая сумма, подлежащая выплате в пользу одного потерпевшего, независимо от числа участников и числа пострадавших в ДТП, не может превышать максимально установленную сумму в размере 120000 руб.

ОСАО "РЕСО-Гарантия" обратилось с иском к В. о возмещении в порядке суброгации материального ущерба, причиненного в результате ДТП, ссылаясь на то, что по его вине произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого были повреждены четыре автомобиля.

Во исполнение условий договора страхования водителя Л., истец произвел ремонт принадлежащего ему и поврежденного в названном ДТП транспортного средства на сумму 136 тысяч рублей.

Поскольку риск гражданской ответственности В. был застрахован в ОАО "Росстрах", истец просил взыскать с В. сумму, превышающую установленный максимальный размер страхового возмещения (120 тыс. р.).

Решением мирового судьи судебного участка N 47 Железнодорожного судебного района Московской области от 27 июня 2013 г. в иске отказано.

Апелляционным определением Железнодорожного городского суда Московской области от 17 сентября 2013 г. решение мирового судьи оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные мировым судьей и апелляционной инстанцией существенные нарушения норм материального права.

Отказывая страховщику в иске, мировой судья исходил из того, что размер причиненного истцу материального ущерба не превышает лимита ответственности страховой компании, в которой была застрахована гражданская ответственность виновника ДТП В. - 160 000 руб.

Данный вывод суда основан на неправильном применении норм Федерального закона от 25.04.2002 г. N 40-ФЗ (в ред. от 23.07.2013) "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств", по смыслу ст. 7 которого размер страховой выплаты в случае причинения вреда имуществу нескольких потерпевших составляет не более 160000 руб. Однако, независимо от числа участников и числа пострадавших в ДТП, страховая сумма, подлежащая выплате в пользу одного потерпевшего, в любом случае, не может превышать максимально установленную сумму в размере 120000 руб.

Тем самым оснований для получения страхового возмещения сверх указанной суммы ни с ОАО "Росстрах", ни с Российского Союза Автостраховщиков у ОСАО "РЕСО-Гарантия" не имелось.

Отказ в иске противоречит требованиям ст. 1072 ГК РФ, предусматривающей, что юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего/статья 931, пункт 1 статьи 935/, в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Допущенные судами существенные нарушения норм материального права явились основанием для отмены судебных постановлений и вынесения президиумом нового решения об удовлетворении иска.

Постановление президиума Московского областного суда N 331 от 18 июня 2014 года

5. Право выбора способа защиты нарушенного права принадлежит гражданину.

В. обратилась в суд с заявлением об отмене постановления нотариуса Коломенского нотариального округа Московской областной нотариальной палаты Е. об отказе в совершении нотариального действия, просила обязать нотариуса выдать ей свидетельство о праве на наследство по завещанию на квартиру, принадлежавшую ее отцу А.

Решением Коломенского городского суда Московской области от 17 мая 2013 г. требования В. удовлетворены.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 16 сентября 2013 г. решение суда первой инстанции отменено, заявление В. оставлено без рассмотрения.

Президиум Московского областного суда указал на допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм процессуального права.

Оставляя заявление В. без рассмотрения, судебная коллегия исходила из того, что в данном случае имеет место спора о праве, и указала, что заявителю следует обратиться для его разрешения в порядке искового производства.

Данный вывод судебной коллегии противоречит и закону, и сделан без учета содержания заявления В.

В соответствии с ч. 1 ст. 310 ГПК РФ заинтересованное лицо, считающее неправильным совершенное нотариальное действие или отказ в совершении нотариального действия, вправе подать заявление об этом в суд по месту нахождения нотариуса или по месту нахождения должностного лица, уполномоченного на совершение нотариальных действий.

Ч. 3 ст. 310 ГПК РФ предусмотрено, что возникший между заинтересованными лицами спор о праве, основанный на совершенном нотариальном действии, рассматривается судом в порядке искового производства.

В., обращаясь в суд с заявлением в порядке главы 37 ГПК РФ, оспаривала отказ нотариуса в совершении нотариального действия в связи с не представлением документов, подтверждающих возникновение права собственности ее отца на наследственное имущество.

При этом, В. ссылалась на то, что все необходимые документы о принадлежности имущества наследодателю нотариусу представлены, что спор о правах на наследственное имущество отсутствует, подлинность завещания не оспаривается, в течение шестимесячного срока после смерти наследодателя иные наследники не объявились.

Оставляя заявление В. без рассмотрения, судебная коллегия не учла, что право выбора способа защиты нарушенного права принадлежит гражданину. Поскольку В. оспаривает законность отказа нотариуса в выдаче ей свидетельства о праве на наследство по завещанию, и требований искового характера не предъявляет, такое заявление подлежит рассмотрению в порядке главы 37 ГПК РФ.

Допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм процессуального права явились основанием для отмены апелляционного определения и направления дела на новое апелляционное рассмотрение.

Постановление президиума Московского областного суда N 354 от 25 июня 2014 года

6. Сумма процентов за пользование заемными средствами не подлежит уменьшению по основаниям ст. 333 ГК РФ.

В. и Н. обратились с иском к А.о взыскании денежных средств по договору займа и процентов за пользование займом, обосновывая требования тем, что в 2000 г. А. взял в долг у В. денежную сумму, обязавшись возвратить ее по первому требованию. В 2013 г. часть требований, вытекающих из названного договора займа, В. уступил Н.

Решением Балашихинского городского суда Московской области от 05 ноября 2013 г. иск удовлетворен частично: с А. в пользу В. взыскана сумма долга по договору займа, проценты за пользование займом, расходы по оплате госпошлины; в пользу Н. также взыскана сумма долга по договору займа, проценты за пользование займом, в остальной части в иске отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 22 января 2014 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судами нарушения норм материального права.

Поскольку доказательств возврата долга А. не представлено, суд, ссылаясь на положения ст.ст. 807 - 809 ГК РФ, взыскал с ответчика суммы займа и проценты за пользование займом.

При этом, руководствуясь ст. 333 ГК РФ, суд снизил размер процентов за пользование займом, указав, что они носят штрафной характер и несоразмерны последствиям нарушения обязательства.

Вывод суда о применении положений ст. 333 ГК РФ к исчислению процентов за пользование займом не основан на нормах материального права.

Согласно положений п. 1 ст. 333, а также п. 1 ст. 809 ГК РФ, с учетом разъяснений, изложенных в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 13 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 14 от 08.10.1998 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", при рассмотрении споров, связанных с исполнением договоров займа, следует учитывать, что проценты, уплачиваемые заемщиком на сумму займа в размере и в порядке, определенных пунктом 1 статьи 809 Кодекса, являются платой за пользование денежными средствами и подлежат уплате должником по правилам об основном денежном долге.

Таким образом, проценты за пользование займом не являются мерой гражданско-правовой ответственности, применяемой за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства (неустойка), и положения статьи 333 ГК РФ не подлежат применению к правоотношениям сторон по начислению процентов за пользование займом. Сумма процентов за пользование займом не подлежит уменьшению по основаниям ст. 333 ГК РФ.

Допущенные судом и оставленные без внимания судебной коллегией существенные нарушения норм материального права явились основанием для отмены судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в тот же суд.

Постановление президиума Московского областного суда N 353 от 25 июня 2014 года

7. С учетом положений п. 3 ст. 20 Земельного Кодекса РФ, право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком следует судьбе строений и переходит к новому собственнику строения.

В. обратился с иском к ответчикам Г. об истребовании из чужого незаконного владения земельного участка и устранении препятствий в пользовании ним, ссылаясь на то, что на основании договора купли-продажи, заключенного с администрацией Красногорского муниципального района Московской области, он является собственником спорного земельного участка, которым пользоваться не может ввиду того, что на нем расположены принадлежащие ответчикам металлический гараж, недостроенный фундамент, автотранспортные средства, бытовой мусор.

Ответчики Г. предъявили встречные требования к администрации Красногорского муниципального района и В. о признании незаконным постановления администрации о продаже В. спорного земельного участка, просили признать за ними в порядке приватизации право собственности на данный земельный участок в равных долях, указывая, что участок расположен при принадлежащем им жилом доме.

Решением Красногорского городского суда Московской области от 05 августа 2013 г. иск В. удовлетворен, во встречном иске Г. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 11 декабря 2013 г. решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал на существенные нарушения норм материального и процессуального права, допущенные судами при рассмотрении данного дела.

Судом установлено, что первоначально земельный участок площадью 2650 кв м. был отведен в пользование ДРСУ-4 для строительства жилого дома, который в 1937 г. был возведен и состоит из двух квартир.

Часть названного участка площадью 600 кв м. на основании постановления главы администрации Воронковского сельского округа Красногорского района Московской области от 1993 г. была закреплена для целей ведения личного подсобного хозяйства за И., проживавшим в данном доме работником ДРСУ-4, которому выдано соответствующее свидетельство о праве собственности.

По договору купли-продажи, заключенному И. в 2006 г., участок площадью 600 кв м. приобретен В., и тогда же осуществлена государственная регистрация его права собственности на этот участок.

В 1979 г. ответчице Г., как работнице ДРСУ-4 для постоянного проживания было предоставлено жилое помещение в указанном доме, в котором она проживает до настоящего времени с сыном - ответчиком Г. и они с 1998 г. являются собственниками квартиры N 1 в указанном жилом доме на основании договора приватизации.

Вступившим в законную силу решением Красногорского городского суда от 17 февраля 2009 г. за ответчиками Г. признано право общей долевой собственности на часть указанного жилого дома, другая часть жилого дома принадлежит К., вселившемуся в дом после смерти И.

Постановлением Главы Красногорского муниципального района в 2008 г. был утвержден проект границ земельного участка площадью 2020 кв м., прилегающего к участку при названном доме, и другим постановлением Главы Красногорского муниципального района от 2012 г. этот участок без проведения торгов передан в собственность В. за плату согласно договору купли-продажи между ними.

Удовлетворяя иск В., руководствуясь ст.ст. 209, 304 ГК РФ, суд исходил из того, что спорный земельный участок в установленном законом порядке ответчикам Г. не предоставлялся, и В., как титульный собственник спорного участка, вправе требовать устранения всяких нарушений его права.

Однако указанный вывод основан на неправильном толковании и применении норм материального права, поскольку судом не установлен характер спорного правоотношения и не определен закон, подлежащий применению.

В соответствии с п. 1 ст. 35 ЗК РФ и ст. 271 ГК РФ при переходе права собственности на здание, строение, сооружение, находящиеся на чужом земельном участке, к другому лицу оно приобретает право на использование соответствующей части земельного участка, занятой зданием, строением, сооружением и необходимой для их использования, на тех же условиях и в том же объеме, что и прежний их собственник.

В случае перехода права собственности на здание, строение, сооружение к нескольким собственникам порядок пользования земельным участком определяется с учетом долей в праве собственности на здание, строение, сооружение или сложившегося порядка пользования земельным участком.

Граждане, имеющие в собственности здания, строения, сооружения, расположенные на земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, приобретают права на эти земельные участки в соответствии с настоящим Кодексом. При этом такие граждане имеют исключительное право на приватизацию земельных участков (п. 1 ст. 36 ЗК РФ).

Согласно п. 3 ст. 20 ЗК РФ право бессрочного пользования находящимися в государственной или муниципальной собственности земельными участками, возникшее у граждан и юридических лиц до введения в действие Земельного кодекса РФ, сохраняется.

Следовательно, в силу закона право постоянного (бессрочного) пользования земельным участком следует судьбе строений и переходит к новому собственнику строения.

Установив, что спорный земельный участок площадью 2020 кв м. сформирован из участка, ранее отведенного под строительство указанного дома, суд данное обстоятельство не включил в число юридически значимых обстоятельств по делу. Между тем, оно имеет существенное значение для правильного разрешения спора, поскольку по смыслу приведенных выше норм материального права в их взаимосвязи, после перехода к ответчикам Г. права собственности на 1/2 долю жилого дома в 1998 г., они приобрели как право пользования соответствующей частью земельного участка, на котором этот дом расположен, на тех же условиях, что и прежний владелец дома, так и право приватизации части земельного участка.

При этом реализация права граждан на приватизацию земельного участка каким-либо сроком не ограничена. Размер подлежащего приватизации земельного участка может быть подтвержден землеотводными документами под строительство дома, иными документами о закреплении участка при доме, в том числе записями в похозяйственной книге; площадь предоставляемого в порядке приватизации земельного участка не может быть менее нормы, закрепленной в ст. 33 ЗК РФ.

В результате передачи в собственность истцу земельного участка, отведенного под строительство жилого дома, часть которого на законных основаниях перешла к Г., ответчики лишились возможности закрепить в пользование либо оформить в собственность часть участка, на котором находится принадлежащее им строение, чем существенно нарушены их права и законные интересы. Следует учесть, что на момент возникновения у ответчиков права собственности на часть жилого дома спорный земельный участок в собственности других граждан либо юридических лиц не находился, что также не было принято во внимание судом при разрешении спора.

Допущенные судом при рассмотрении дела существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием для отмены судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в тот же суд.

Постановление президиума Московского областного суда N 356 от 25 июня 2014 года

8. В случае установления судом факта нарушения жилищных прав несовершеннолетнего в результате распоряжения его родителями жилым помещением, в котором он проживает, права ребенка подлежат восстановлению и защите, даже в случае их конкуренции с правами и интересами родителей.

ООО "МКБ" обратилось с иском к М.В.А. и А.И.Н. о прекращении права пользования квартирой и снятии с регистрационного учета, ссылаясь на то, что М.В.А., являющаяся собственником квартиры на основании соглашения об отступном, приняла на себя обязательства сняться с регистрационного учета по месту расположения квартиры, а также обеспечить снятие с регистрационного учета членов семьи, что исполнено не было.

Заочным решением Мытищинского городского суда Московской области от 28 марта 2013 г. иск ООО "МКБ" удовлетворен.

Апелляционным определением судебной коллегии Московского областного суда от 25 сентября 2013 г. заочное решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судами существенные нарушения норм материального и процессуального права.

Судом установлено, что между истцом (займодавцем) и М.В.А. (заемщиком) было заключено соглашение об отступном, в соответствии с которым М.В.А. обязалась сняться с регистрационного учета по месту расположения квартиры и обеспечить снятие с данного учета иных лиц, указанных в соглашении; освободить квартиру и обеспечить освобождение ее иными лицами (сын ответчицы А.И.Н. и несовершеннолетняя дочь М.Я.С.), проживающими в квартире в течение 30 дней с момента государственной регистрации настоящего соглашения и перехода права собственности на квартиру к заемщику.

Также судом было установлено, что нотариально удостоверенные обязательства по снятию с регистрационного учета и освобождению квартиры были даны сыном ответчицы - А.И.Н. (по договору залога).

Право собственности ООО "МКБ" на вышеуказанную квартиру было зарегистрировано.

Суд первой инстанции, руководствуясь статьями 288 и п. 2 ст. 292 ГК РФ, удовлетворил иск, исходя из того, что спорная квартира находится в законном владении истца, и в силу обязательственных отношений, принятых ответчиками об освобождении жилья и снятии с регистрационного учета, право ответчиков на квартиру подлежит прекращению, с чем согласился суд апелляционной инстанции.

Президиум указал, что выводы судов, положенные в основу обжалуемых постановлений, основаны на неправильном толковании и применении норм материального права.

В абзаце 2 пункта 2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П "По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В. Чадаевой" (далее - постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П) указано на то, что применительно к реализации закрепленного статьей 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на жилище, которое рассматривается международным сообществом в качестве одного из элементов права на достойный жизненный уровень (статья 25 Всеобщей декларации прав человека, статья 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах), правовое регулирование отношений по владению, пользованию и распоряжению объектами жилищного фонда должно обеспечивать каждому гарантированную статьями 45 (часть 1) и 46 Конституции Российской Федерации государственную, в том числе судебную, защиту данного конституционного права, которая должна быть полной и эффективной.

Регулирование прав на жилое помещение, в том числе при переходе права собственности на жилое помещение, должно осуществляться на основе баланса прав и охраняемых законом интересов всех участников соответствующих правоотношений; в тех случаях, когда имущественные права на спорную вещь имеют другие, помимо собственника, лица, этим лицам также должна быть гарантирована государственная защита их прав.

В силу статей 38 (часть 2) и 40 (часть 1) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьей 17 (часть 3), согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, родители при отчуждении принадлежащего им на праве собственности жилого помещения не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно с ними несовершеннолетних детей, и, во всяком случае, их действия не должны приводить к лишению детей жилища (абзац 1 пункта 4 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. N 13-П).

Пункт 4 ст. 292 ГК РФ в части, определяющей порядок отчуждения жилого помещения, в котором проживают несовершеннолетние члены семьи собственника данного жилого помещения, если при этом затрагиваются их права или охраняемые законом интересы, признан Конституционным Судом Российской Федерации не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 38 (часть 2), 40 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3), в той мере, в какой содержащееся в нем регулирование - по смыслу, придаваемому ему сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяет при разрешении конкретных дел, связанных с отчуждением жилых помещений, в которых проживают несовершеннолетние, обеспечивать эффективную государственную, в том числе судебную, защиту прав тех из них, кто формально не отнесен к находящимся под опекой или попечительством или к оставшимся (по данным органа опеки и попечительства на момент совершения сделки) без родительского попечения, но либо фактически лишен его на момент совершения сделки по отчуждению жилого помещения, либо считается находящимся на попечении родителей, при том, однако, что такая сделка - вопреки установленным законом обязанностям родителей - нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетнего.

С учетом изложенных положений Постановления Конституционного Суда РФ, при оценке законности сделки по распоряжению жилым помещением, в котором проживают несовершеннолетние дети собственника, суд не вправе ссылаться на отсутствие нарушения данной сделкой прав детей только лишь в силу того обстоятельства, что собственником помещения являлся кто-либо из родителей, обязанный по общему правилу проявлять надлежащую заботу о ребенке.

Напротив, вопрос о том, имеется ли в действительности нарушение жилищных прав несовершеннолетнего в результате распоряжения его родителями жилым помещением, в котором он проживает, должен являться предметом судебной проверки. В случае установления факта такого нарушения, права ребенка подлежат восстановлению и защите, даже в случае их конкуренции с правами и интересами родителей.

С учетом требований материального закона: п. 1 ст. 63 и п. 1 ст. 65 СК РФ, по данному делу юридически значимым для правильного разрешения спора являлось выяснение вопроса о соблюдении М.В.А. при совершении сделки жилищных и иных прав несовершеннолетней дочери.

Между тем, возражения М.В.А. о незаконности соглашения об отступном, как заключенного с нарушением жилищных прав ее несовершеннолетней дочери, при рассмотрении дела не были проверены и исследованы с учетом положений ст. 63 - 65 СК РФ и п. 4 ст. 292 ГК РФ, как того требует ст. 67 ГПК РФ.

Допущенные судами существенные нарушения норм материального и процессуального права явились основанием к отмене обжалуемых судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Постановление президиума Московского областного суда N 426 от 23 июля 2014 года

9. Если превышение размера земельного участка относительно правоустанавливающих документов меньше, чем установленный минимальный размер предоставления земельного участка в данном населенном пункте, спор по границам со смежными пользователями отсутствует, гражданин вправе приобрести в собственность такой земельный участок.

Р. обратилась с иском к Администрации г. Подольска Московской области о признании права собственности на земельный участок, находящийся в ее фактическом пользовании, указав, что является собственником жилого дома, расположенного на этом участке в порядке наследования по закону. При проведении межевания установлено превышение размеров земельного участка относительно правоустанавливающих документов на 287 кв м. Спор со смежными землепользователями по границам земельных участков отсутствует, участок поставлен на кадастровый учет.

Решением Подольского городского суда Московской области от 17 октября 2013 г. иск Р. удовлетворен.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 24 февраля 2014 г. решение суда отменено, по делу постановлено новое решение об отказе в иске.

Президиум указал на существенное нарушение норм материального права, допущенное судом апелляционной инстанции.

Судебная коллегия, отказывая Р. в иске, исходила из того, что на кадастровом учете состоит земельный участок меньшей площадью, чем указано в правоустанавливающих документах Р. (500 кв м.), а требований о признании права собственности на фактически имеющийся у истицы земельный участок она не заявила.

Данный вывод судебной коллегии основан на неправильном применении материального закона.

Судом установлено, что земельный участок при жилом доме, принадлежащем в настоящее время истице, как наследнику отца, был предоставлен ему в пользование до введения в действие Земельного кодекса РФ и вступления в силу ФЗ N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним", ФЗ от 24.07.2007 г N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости".

Согласно ст. 45 ФЗ от 24.07.2007 г N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости" данный земельный участок является ранее учтенным объектом недвижимости и впоследствии сведения о его границах могут быть уточнены.

Судебной коллегией не приняты во внимание положения абз. 2 п. 7 ст. 36 ЗК РФ, установившей порядок определения местоположения границ земельного участка и его площади с учетом фактического землепользования.... красных линий, местоположения границ смежных земельных участков (при их наличии), естественных границ земельного участка.

Кроме того, не учтено, что в соответствии с ч. 5 ст. 27 ФЗ N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости" при кадастровом учете в связи с уточнением границ земельного участка орган кадастрового учета принимает решение об отказе в осуществлении данного кадастрового учета в случае, если в результате данного кадастрового учета площадь этого земельного участка, определенная с учетом установленных в соответствии с настоящим Федеральным законом требований, будет больше площади, сведения о которой относительно этого земельного участка содержатся в государственном кадастре недвижимости, на величину более чем предельный минимальный размер земельного участка, установленный в соответствии с федеральным законом для земель соответствующего целевого назначения и разрешенного использования, или, если такой размер не установлен, на величину более чем десять процентов площади, сведения о которой относительно этого земельного участка содержатся в государственном кадастре недвижимости (в ред. ФЗ 23.07.2013 N 250-ФЗ).

В соответствии с п. 1 ст. 33 ЗК РФ, а также решения Совета депутатов городского округа Подольск Московской области от 28.06.2012 г. N 19/5, утвердившего "Положение о порядке передачи в собственность, аренду, постоянное (бессрочное) пользование, безвозмездное срочное пользование земельных участков из земель, находящихся на территории муниципального образования "Городской округ Подольск Московской области" минимальные размеры земельных участков при жилом доме индивидуальной жилой застройки составляют 450 кв м.

Поскольку превышение фактического размера земельного участка Р. относительно ее правоустанавливающих документов на земельный участок меньше, чем минимальный размер предоставления в данном населенном пункте, и спора по границам участка со смежными пользователя не имеется, вывод судебной коллегии об отказе Р. в иске неправомерен.

Допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального права явились основанием для отмены апелляционного определения судебной коллегии и оставления в силе решения суда первой инстанции.

Постановление президиума Московского областного суда N 439 от 23 июля 2014 года

10. Если собственником приобретенного объекта недвижимости является несовершеннолетний, который в силу возраста не мог выполнить условия договора в части оплаты недвижимости, невыполнение этой обязанности его законным представителем не может повлечь лишение собственности несовершеннолетнего ребенка.

Ц. обратилась с иском к Л., действующей также в интересах несовершеннолетней дочери К., о расторжении заключенного между ними договора купли-продажи земельного участка и части жилого дома, возврате переданного по договору, ссылаясь на то, что ответчицей не выполнены условия договора об оплате стоимости приобретенного недвижимого имущества.

Решением Раменского городского суда Московской области от 23 января 2013 г. Ц. в иске отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам от 09 октября 2013 г. решение суда первой инстанции отменено, принято новое решение об удовлетворении иска Ц.

Президиум указал на допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального права.

Судом установлено, что между Ц. и Л., действующей от имени и в интересах несовершеннолетней дочери К., заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с которым оно приобретено в собственность несовершеннолетней К., 1999 года рождения.

По условиям договора стороны оценили указанное недвижимое имущество, определили порядок расчета по договору. Согласно пункту 3.3 договора с момента государственной регистрации перехода права собственности и до полного выполнения покупателем обязательств по оплате недвижимое имущество находится в залоге у продавца. Передаточный акт сторонами подписан. В ЕГРП внесена запись о переходе прав на спорное имущество на имя К., выдано свидетельство о праве собственности, а также зарегистрировано обременение в виде ипотеки сроком до полного взаиморасчета.

Л. и ее несовершеннолетняя дочь К. зарегистрированы в указанном доме и проживают в нем.

Отказывая Ц. в иске, суд первой инстанции исходил из того, что предусмотренных п.п. 1 и 2 ст. 450 ГК РФ оснований для расторжения договора купли-продажи не имеется, и в Гражданском кодексе РФ (глава 30 параграф 7 "Продажа недвижимости" - ст. 549 - 558 ГК РФ) также отсутствуют нормы, позволяющие расторгнуть договор купли-продажи и аннулировать возникшее у покупателя право собственности на объект недвижимости в связи с неуплатой им покупной цены, в силу чего продавец по основаниям п. 3 ст. 486 ГК РФ имеет право потребовать оплаты товара и дополнительно уплаты процентов в соответствии со ст. 395 ГК РФ.

Отменяя решение суда, и удовлетворяя иск Ц., суд апелляционной инстанции указал, что между сторонами был заключен договор купли-продажи товара в рассрочку (ст. 488 ГК РФ), в связи с чем продавец вправе отказаться от исполнения договора и требовать возврата проданного имущества (п. 2 ст. 489 ГК РФ).

Суд апелляционной инстанции также пришел к выводу, что законный представитель К. принял риски неблагоприятных последствий для своего ребенка вследствие неисполнения денежных обязательств перед Ц., в связи с чем действия законного представителя Л. в ущерб интересов К. не могут являться основанием для отказа в защите нарушенных прав Ц.

Указанные выводы суда апелляционной инстанции сделаны без учета того, что собственником приобретенных объектов недвижимости стала несовершеннолетняя К., для которой дом является единственным местом жительства, и которая в силу своего несовершеннолетнего возраста не могла выполнить условия договора в части оплаты недвижимости. Эту обязанность должен был выполнить ее законный представитель - мать Л., и невыполнение этой обязанности не может повлечь лишения собственности К., так как были бы существенно нарушены права ребенка.

Кроме того, судебной коллегией не учтено, что изменение или расторжение договора в соответствии с п. 1, 2 ст. 450 ГК РФ возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено Кодексом, другими законами или договором. По требованию одной из сторон договор может быть изменен или расторгнут по решению суда только при существенном нарушении договора другой стороной, а также в иных случаях, предусмотренных ГК РФ, другими законами или договором. При этом существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Из содержания приведенной нормы следует, что по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда только в случаях, предусмотренных законом, в частности, при существенном нарушении договора другой стороной или договором.

В силу п. 1 ст. 486 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено Кодексом, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

Если покупатель своевременно не оплачивает переданный в соответствии с договором купли-продажи товар, продавец вправе потребовать оплаты товара и уплаты процентов в соответствии со ст. 395 ГК РФ (п. 3 ст. 486 ГК РФ).

Судом апелляционной инстанции оставлено без внимания, что в ГК РФ отсутствуют нормы, позволяющие расторгнуть договор купли-продажи недвижимости в связи с неуплатой покупателем покупной цены при том, что продавец передал, а покупатель принял недвижимое имущество, являющееся предметом договора (ст. 549 ГК РФ).

Допущенное судом апелляционной инстанции существенное нарушение норм материального права явилось основанием для отмены апелляционного определения и оставления в силе решения суда первой инстанции.

Постановление президиума Московского областного суда N 440 от 23 июля 2014 года

11. Несоответствие фактической площади земельного участка землеотводным документам не может служить основанием для отказа в определении порядка пользования таким земельным участком.

С. обратилась с иском к К., Б. и другим о разделе дома и земельного участка, ссылаясь на то, что стороны являются совладельцами дома и земельного участка при нем и фактический порядок пользования домом сложился.

К. и Б. предъявили аналогичный встречный иск.

Решением Одинцовского городского суда Московской области от 30 октября 2013 г. произведен раздел домовладения, определен порядок пользования земельным участком по варианту N 2 судебной экспертизы.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 20 января 2014 г. решение суда в части определения порядка пользования земельным участком отменено с принятием решения об отказе в данных требованиях, в остальной части решение суда оставлено без изменения.

Президиум указал на допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального права.

Определяя порядок пользования земельным участком при доме, суд первой инстанции исходил из фактической площади земельного участка в существующих границах, и посчитал приемлемым вариант экспертизы N 2.

Отменяя в указанной части решение суда, судебная коллегия указала, что внешние границы участка при доме в установленном порядке не утверждались и с совладельцами соседних участков не согласовывались, объективных данных о том, что при получении участков в собственность границы земельного участка при домовладении были определены, в материалах дела не имеется.

Отказывая в данных требованиях, судебная коллегия исходила из того, что при отсутствии установления внешних границ земельного участка в соответствии с требованиями закона, правовой статус части имеющегося в пользовании сторон земельного участка, большей площадью, чем установлено правоустанавливающими документами, останется неопределенным, а варианты, указанные экспертом, возможны к применению лишь после уточнения границ общего земельного участка.

С таким выводом судебной коллегии согласиться нельзя, поскольку он сделан без учета всех фактических обстоятельств дела.

Вывод суда апелляционной инстанции о невозможности определения порядка пользования земельным участком в связи с несоответствием площади земельных участков находящихся в фактическом пользовании сторон площади участков, указанных в правоустанавливающих документах, является несостоятельным в силу положений п. 1 ст. 247 ГК РФ, которые гарантируют право участника общей долевой собственности, при недостижении согласия между участниками общей собственности, в судебном порядке требовать определения порядка владения и пользования имуществом, находящимся в общей собственности.

При определении порядка пользования земельный участок как объект имущественных отношений не претерпевает изменений, так как суд определяет лишь внутренние границы частей единого земельного участка согласно землеотводным документам, которые передаются сторонам в пользование. Решение о порядке пользования участком не влечет прекращения права общей долевой собственности на участок, не приводит к возникновению новых объектов недвижимости, а потому порядок пользования не требует государственной регистрации в ЕГРП и нового кадастрового учета. Таким образом, несоответствие фактической площади земельного участка землеотводным документам на возможность определения порядка пользования не влияет.

По смыслу ст.ст. 329 - 330 ГПК РФ, а также исходя из разъяснений, содержащихся в п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 июня 2012 г. N 13 "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции", при установлении нарушений норм процессуального права по вопросам доказывания обстоятельств, имеющих значение по делу, суду апелляционной инстанции надлежало принять меры к непосредственному устранению допущенных нарушений.

В частности, при разрешении спора об определении порядка пользования земельным участком судебная коллегия могла оказать содействие в истребовании доказательств, исследовать дополнительные (новые) доказательства, в т.ч. поставить на обсуждение вопрос о проведении дополнительной экспертизы с целью выяснения, в каких границах закреплялся земельный участок при доме и что повлияло на его увеличение с учетом того, что смежные участки поставлены на кадастровый учёт.

Существенные нарушения норм материального и процессуального права, допущенные судебной коллегией, явились основанием для отмены судебного постановления в части отказа в определении порядка пользования земельным участком и направления дела в этой части на новое апелляционное рассмотрение.

Постановление президиума Московского областного суда N 431 от 23 июля 2014 года

1. Постановление об отмене условного осуждения и направлении осужденного в места лишения свободы вынесено в его отсутствие и при формальном участии адвоката, что повлекло нарушение права осужденного на защиту.

По приговору Коломенского городского суда З. был осужден по ч. 2 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы, в соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком на 2 года, с лишением права управлять транспортными средствами на 2 года.

На осужденного были возложены обязанности в период испытательного срока не менять постоянного места жительства без уведомления органов, контролирующих исполнение наказания; в установленный день 1 раз в месяц проходить регистрацию в этих органах; дважды пройти курс лечения от алкогольной зависимости, при этом первый курс лечения пройти не позднее 3-х месяцев с момента постановки на учет в органе, контролирующем исполнение наказания.

Постановлением Коломенского городского суда осужденному продлен установленный приговором испытательный срок на 1 месяц в связи с неисполнением всех обязанностей, возложенных на него приговором. Затем постановлением того же суда отменено условное осуждение и З. направлен для отбывания наказания в виде 2 лет лишения свободы в исправительную колонию общего режима.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда от 13 июня 2013 года постановление суда оставлено без изменения.

Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда РФ от 11.01.07 г. (в редакции от 29.10.2009 г.) "О практике назначения Судами Российской Федерации уголовного наказания" вопрос об отмене условного осуждения разрешается в присутствии лица, в отношении которого принимается такое решение, за исключением случая, когда подтверждено, что условно осужденный скрылся от контроля.

Суд принял решение об отмене З. условного осуждения и направлении его в исправительную колонию для отбывания наказания в виде лишения свободы в отсутствие осужденного, при этом причины неявки З. в судебное заседание выяснены не были.

Из протокола судебного заседания усматривается, что адвокат осужденного, осуществлявший его защиту в порядке ст. 51 УПК РФ, оставил на усмотрение суда вопрос о рассмотрении представления УИИ в отсутствие осужденного, из чего следует, что фактически З. был лишен юридической помощи при рассмотрении представления УИИ в судебном заседании, т.е. было нарушено право З. на защиту, что могло повлиять на принятие судом правильного решения.

Данное существенное нарушение уголовно-процессуального закона при рассмотрении дела в апелляционном порядке судебной коллегией Московского областного суда было оставлено без внимания.

В связи с допущенными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона постановление суда от 20 февраля 2013 года и апелляционное определение судебной коллегии от 13 июня 2013 года в отношении З. было отменено кассационной инстанцией с направлением дела на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда. Поскольку судебное решение об отбывании осужденным наказания было отменено, а мера пресечения по материалам об отмене условного осуждения не избирается, З. был немедленно освобожден из-под стражи.

Постановление президиума N 381 от 02.07.2014 г.

2. Рассмотрение материалов по жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ без участия заявителя, без его уведомления о времени и месте ее рассмотрения, является существенным нарушением его прав.

Постановлением Каширского городского суда Л. было отказано в удовлетворении поданной им в порядке ст. 125 УПК РФ жалобы на вынесенное в порядке ст. 124 УПК РФ постановление заместителя руководителя СО по г. Кашире ГСУ СК РФ по Московской области об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению Л. о незаконном задержании и содержании под стражей, и на постановление заместителя Каширского городского прокурора об отказе в удовлетворении жалобы.

В апелляционном порядке постановление не пересматривалось.

Согласно ч. 3 ст. 125 УПК РФ законность и обоснованность обжалованных действий и решений проверяется судьей в судебном заседании с участием заявителя и его защитника, законного представителя или представителя, если они участвуют в уголовном деле, иных лиц, чьи интересы непосредственно затрагиваются обжалуемыми действиями или решениями, а также с участием прокурора, следователя, руководителя следственного органа.

Установлено, что рассмотрение жалобы проходило с участием прокурора и адвоката. Данные лица были уведомлены о дате, времени и месте судебного разбирательства. Однако самого Л. о дате и времени судебного разбирательства суд не уведомил.

Таким образом, при рассмотрении жалобы Л. судом допущены фундаментальные нарушения уголовно-процессуального закона, выразившиеся в нарушении его права на защиту.

В соответствии со ст. 389.17, 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения при рассмотрении уголовного дела являются существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных настоящим Кодексом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдение процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного решения.

При наличии таких обстоятельств постановление суда было отменено, материал по жалобе в порядке ст. 125 УПК РФ направлен на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Постановление президиума N 387 от 09.07.2014 г.

3. Несоблюдение судом требований ст. 73 УПК РФ по одному из предъявленных обвинений влечет за собой исключение данного обвинения из приговора.

По приговору Красногорского городского суда Г., ранее судимый, осужден по ст.ст. 162 ч. 1, 222 ч. 1 УК РФ с применением ст.ст. 69 ч. 3, 79 ч. 7 п. "в", 70 УК РФ за совершение разбоя, то есть нападения в целях хищения чужого имущества с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а также за незаконное приобретение, хранение и ношение боеприпасов.

В апелляционном порядке приговор не обжалован. Уголовное дело рассмотрено по правилам главы 40 УПК РФ, в связи с согласием Г. с предъявленным обвинением, без исследования доказательств по делу. Действия Г. по ч. 1 ст. 162 УК РФ квалифицированы правильно.

Вместе с тем, кассационная инстанция признала, что осуждение Г. по ч. 1 ст. 222 УК РФ за незаконное хранение боеприпасов является необоснованным.

Из материалов дела следует и установлено судом, что Г. в ноябре 2012 года в районе Курского вокзала г. Москвы нашел 5 патронов к ручным пулеметам "Калашникова" и к ручному нарезному огнестрельному оружию, относящихся к боеприпасам, и незаконно хранил их при себе в кармане одежды вплоть до задержания 25 ноября 2012 года. При этом, как следует из обвинительного заключения, патроны оставались при Г. в кармане, каких-либо тайников или специально приспособленных мест для их перевозки он не использовал.

По смыслу закона, под незаконным хранением огнестрельного оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств следует понимать сокрытие указанных предметов в помещениях, тайниках, а также в иных местах, обеспечивающих их сохранность.

Так как суд не установил и не указал в приговоре обстоятельства, составляющие объективную сторону данного преступления и подлежащие доказыванию по уголовному делу, что является обязательным условием наступления уголовной ответственности, то из осуждения Г. по ч. 1 ст. 222 УК РФ было исключено незаконное хранение боеприпасов.

Поскольку дело в отношении Г. было рассмотрено в порядке главы 40 УПК РФ, положение ч. 3 ст. 68 УК РФ, на применение которой содержится ссылка в приговоре, должно было учитываться в совокупности с требованиями ч. 5 ст. 62 УК РФ (ч. 7 ст. 316 УПК РФ), что судом сделано не было.

В связи с данным обстоятельством, а также в связи с уменьшением объема обвинения по ч. 1 ст. 222 УК РФ, назначенное Г. наказание было снижено.

Постановление президиума N 395 от 09.07.2014 г.

4. Обвинительный приговор не может быть постановлен на доказательствах, полученных с нарушением закона и являющихся недопустимыми.

По приговору Балашихинского городского суда Г. осужден по ст.ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. "г" УК РФ (за совершение двух преступлений) и по ст.ст. 30 ч. 1, 228.1 ч. 3 п. "г" УК РФ с применением ст. 69 ч. 3 УК РФ.

Кассационным определением судебной коллегии Московского областного суда приговор изменен, из приговора суда исключено указание о назначении Г. наказания в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ. Постановлено считать назначенное Г. окончательное наказание в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ.

Г. признан виновным в покушении на незаконный сбыт наркотических средств, группой лиц по предварительному сговору в особо крупном размере (два преступления) и в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств, группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере.

Как видно из материалов уголовного дела, результаты оперативно-розыскного мероприятия "проверочная закупка", проведенного 26 мая 2011 года в отношении Г., явились основанием возбуждения уголовного дела. Признавая Г. виновным в покушении на сбыт наркотических средств 2 июня 2011 года, суд как на доказательство его виновности сослался на результаты оперативно-розыскных мероприятий "проверочная закупка", проведенных на основании постановления от 2 июня 2011 года.

Между тем, результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора, если они получены с соблюдением требований закона.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", одной из основных задач оперативно-розыскной деятельности является выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших. Для решения данной задачи соответствующие правоохранительные органы наделены полномочиями при наличии оснований, предусмотренных ст. 7 закона, по проведению оперативно-розыскных мероприятий, к числу которых отнесена и проверочная закупка.

Установлено, что данные положения закона выполнены не в полной мере.

После возбуждения уголовного дела при отсутствии данных, свидетельствующих о необходимости проверки других обстоятельств, помимо тех, которые были выявлены оперативными мероприятиями "проверочная закупка" 26 мая 2011 года, проведена повторная проверочная закупка 2 июня 2011 года в отношении уже известного лица - Г., осуществляющего сбыт наркотических средств по конкретному адресу.

При этом, постановление от 2 июня 2011 года о проведении 2 июня 2011 года "проверочной закупки" по содержанию аналогично постановлению от 26 мая 2011 года о проведении первоначальной "проверочной закупки", вынесено тем же должностным лицом. Дальнейшее продолжение оперативно-розыскных мероприятий каких-либо новых результатов, кроме повторного документирования преступной деятельности Г., не имело.

Таким образом, проверочная закупка 2 июня 2011 года в отношении Г. была проведена в нарушение требований Закона, при отсутствии каких-либо поручений следователя, в производстве которого оно находилось.

Суды первой и кассационной инстанций, признавая, что сотрудники оперативных служб 2 июня 2011 года действовали в рамках оперативно-розыскных мероприятий, проведенных в соответствии с Федеральным законом "Об оперативно-розыскной деятельности" от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ, оставили без внимания, что проведение оперативно-розыскного мероприятия возможно лишь в целях выполнения задач, предусмотренных ст. 2 названного Федерального закона, и только при наличии оснований, указанных в ст. 7 этого Закона.

Вопреки указанным требованиям закона сотрудники оперативных служб УФСКН 2 июня 2011 г. провели в отношении Г. повторное оперативно-розыскное мероприятие, не обосновав в соответствующем постановлении необходимость проведения такого мероприятия. Суд также не выяснил мотивы и основания для проведения повторной "проверочной закупки".

В соответствии со ст. 89 УПК РФ результаты оперативно-розыскного мероприятия могут быть положены в основу приговора лишь в том случае, если они получены с соблюдением закона и отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам.

Согласно ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, перечисленных в ст. 73 УПК РФ.

Таким образом, положенные в основу приговора доказательства по преступлению от 2 июня 2011 года при обосновании вывода о виновности Г. в покушении на незаконный сбыт наркотического средства являются недопустимыми, т.к. получены с нарушением закона.

Положения п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции "О защите прав человека и основных свобод" о праве каждого на справедливое судебное разбирательство при предъявлении любого уголовного обвинения предполагают, в частности, справедливый, соответствующий закону способ получения доказательств.

Осуждение Г. по ст.ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. "г" УК РФ за преступление от 2 июня 2011 года за незаконный сбыт наркотического средства было признано незаконным как основанное на недопустимых доказательствах. Судебные решения в части осуждения Г. по ст.ст. 30 ч. 3, 228.1 ч. 3 п. "г" УК РФ по преступлению от 2 июня 2011 года были отменены, уголовное дело в этой части прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием состава преступления. За Г. было признано право на реабилитацию, предусмотренное п. 4 ч. 2 ст. 133, ст. 134 УПК РФ, окончательное наказание, назначенное по правилам ст. 69 ч. 2 УК РФ, снижено.

Постановление президиума N 411 от 16.07.2014 г.

5. Неправильное применение уголовного закона повлекло назначение несправедливого наказания.

По приговору Железнодорожного городского суда С., ранее неоднократно судимый, осужден по ст. 158 ч. 3 п. "в" УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы без штрафа и ограничения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима, за совершение кражи, то есть тайного хищения чужого имущества в крупном размере. В апелляционном порядке приговор не пересматривался.

Суд, устанавливая в действиях осужденного особо опасный рецидив преступлений, и назначая в связи с этим отбывание лишения свободы в исправительной колонии особого режима, исходил из того, что С. совершил тяжкое преступление, являясь лицом, ранее неоднократно судимым за тяжкие преступления к реальному лишению свободы: по приговору от 05.04.2006 года по ч. 3 ст. 158 УК РФ и по приговору от 28.03.2008 года по п. "а" ч. 3 ст. 158 УК РФ.

При этом судом не учтено, что по приговору от 28.03.2008 г. С. осуждался за преступление, совершенное им до вынесения приговоров по первому и второму делу, а окончательное наказание назначалось по правилам ч. 5 ст. 69 УК РФ, то есть по совокупности преступлений, в связи с чем судимости по указанным приговорам следует учитывать как одну судимость.

Таким образом, в соответствии с ч. 2 ст. 18 УК РФ в действиях С. имеется не особо опасный, а опасный рецидив преступлений. Неправильное определение вида рецидива в действиях осужденного является существенным нарушением уголовного закона, поскольку влияет на вид исправительного учреждения, в котором ему надлежит отбывать наказание.

Так как наказание С. назначалось судом ошибочно при более строгом - особо опасном рецидиве преступлений, его размер был снижен, из приговора исключено указание на наличие в действиях С. особо опасного рецидива, установлен опасный рецидив преступлений. Осужденный направлен для отбывания наказания в исправительную колонию строгого режима.

Постановление президиума N 419 от 16.07.2014 г.

6. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления доказана, все возникшие по делу версии исследованы, а имеющиеся противоречия выяснены и устранены.

По приговору Щелковского городского суда Х. осужден по ст.ст. 30 ч. 1, 228.1 ч. 4 п. "г" УК РФ, Ш. осужден по ст.ст. 30 ч. 1, ст. 228.1 ч. 4 п. "г"; ст.ст. 33 ч. 5, 327 ч. 1 УК РФ с применением ч. 2 ст. 69 УК РФ. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда приговор в отношении Ш. изменён: Ш. от назначенного наказания по ч. 5 ст. 33, ч. 1 ст. 327 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 1 год освобожден на основании ст. 78 УК РФ, в связи с истечением сроков давности; из приговора исключено указание о назначении Ш. наказания по совокупности преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ, окончательное наказание снижено. В отношении Х. приговор оставлен без изменения.

С учётом внесённых апелляционным определением изменений, Х. и Ш. были признаны виновными в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору.

В обоснование выводов о виновности Ш. и Х. суд в приговоре сослался на показания свидетелей - оперативных сотрудников Службы УФСКН об обстоятельствах задержания осужденных в связи с имевшийся у них оперативной информацией; о том, что при личном досмотре задержанных было обнаружено и изъято: у Ш. 1 сверток, а у Х. 2 свёртка из полимерного материала с порошкообразным веществом; на показания свидетеля-понятого, подтвердившего факт задержания Х. и Ш., у которых в ходе личного досмотра, в его присутствии и в присутствии второго понятого были обнаружены и изъяты свертки с порошкообразным веществом; на заключение судебно-химической экспертизы, согласно которому вещество, изъятое у осужденных, является наркотическим средством - смесью, в состав которой входит героин, ранее эти вещества могли составлять единую массу; на другие исследованные доказательства.

Суд правильно установил фактические обстоятельства дела, связанные с незаконным хранением осужденными наркотических средств. Вместе с тем, вывод о виновности Х. и Ш. в приготовлении к незаконному сбыту наркотических средств в крупном размере, группой лиц по предварительному сговору, сделан судом без полного, всестороннего и объективного исследования и оценки всех доказательств по делу.

В соответствии со ст. 30 ч. 1 УК РФ, под приготовлением к преступлению понимается приискание, изготовление или приспособление лицом средств и орудий совершения преступления, приискание соучастников преступления, сговор на совершение преступления либо иное умышленное создание условий для совершения преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

По смыслу закона, само по себе большое количество обнаруженного у виновного наркотического средства не может свидетельствовать о наличии у лица умысла на сбыт наркотического средства. Осужденный Х. вину в незаконном сбыте наркотических средств по предварительному сговору с Ш. не признал и утверждал, что наркотическое средство было ему подброшено. Ш. частично признавал вину, утверждал, что наркотическое средство приобрел для личного употребления. Эти показания осужденных были последовательны с момента задержания.

Суд, критически оценивая эти показания, указал в приговоре, что они опровергаются показаниями сотрудников наркоконтроля, не имеющими причин для оговора осужденных. Но указанные свидетели показали в суде, что не располагали достоверной информацией о том, что именно Х. и Ш. занимаются сбытом наркотического средства, и оперативно-розыскное мероприятие "наблюдение" проводилось не в отношении конкретно Ш. и Х., а в отношении неустановленных лиц таджикской национальности, которые передвигаются на автомашине ВАЗ 21114 черного цвета г.н. В 823 ММ 190 и занимаются незаконным сбытом наркотического средства - героина в крупном размере на территории г. Фрязино Московской области.

Кроме того, в ходе проведения ОРМ вместе с Х. и Ш. в автомашине находился и был задержан и Р., который также является лицом таджикской национальности, однако к уголовной ответственности привлечен не был.

Таким образом доводы об отсутствии в материалах уголовного дела бесспорных доказательств наличия у осужденных предварительного сговора и умысла на сбыт находившегося у них при себе наркотического средства - героина, общей массой 135, 12 грамма следствием и судом не опровергнуты.

В связи с этим, согласно ст. 14 ч. 3 УПК РФ, толкуя все сомнения в пользу обвиняемых, президиум переквалифицировал действия Х. и Ш. со ст. ст. 30 ч. 1, 228.1 ч. 4 п. "г" УК РФ на ст. 228 ч. 2 УК РФ как незаконное хранение без цели сбыта наркотического средства в крупном размере.

Постановление президиума N 346 от 16.07.2014 г.

7. Повторное рассмотрение судьей дела частного обвинения по тем же обстоятельствам является нарушением требований ст. 63 УПК РФ.

По приговору мирового судьи 228 судебного участка Сергиево-Посадского судебного района Московской области от 1 октября 2013 г. Ш. была осуждена по ст. 116 ч. 1 УК РФ к штрафу в размере 5000 рублей в доход государства.

Постановлением Сергиево-Посадского городского суда Московской области приговор мирового судьи в апелляционном порядке оставлен без изменения.

Ш. признана виновной в том, что совершила иные насильственные действия, причинившие физическую боль, но не повлекшие последствий, указанных в статье 115 УК РФ.

Было установлено, что Ш. ранее приговором мирового судьи была осуждена за то, что 4 декабря 2012 года в период с 12 до 13 часов умышленно причинила П. сильную физическую боль. Данный обвинительный приговор был отменен в апелляционном порядке с вынесением оправдательного приговора, в связи с не установлением события преступления на основании ст. 302 ч. 2 п. 1 УПК РФ, с указанием на то, что время совершения преступления - с 12 до 13 часов - не подтверждено доказательствами.

2 июля 2013 г. П. вновь обратилась к тому же мировому судье с заявлением о привлечении к уголовной ответственности Ш. по указанным событиям, происшедшим в том же месте, в тот же день - 4 декабря 2012 г., в период с 13 часов 09 минут до 13 часов 30 минут. Ш. была признана виновной и осуждена приговором от 1 октября 2013 г. по ст. 116 УК РФ.

Частное обвинение, выдвинутое П. в отношении Ш., фактически претерпело изменение лишь в указании о совершении насильственных действий с 13 часов 09 минут до 13 часов 30 минут. При этом 1 октября 2013 г. дело рассматривалось тем же мировым судьей, ранее постановившим в отношении Ш. обвинительный приговор. Судом была вновь дана оценка ранее исследованным доказательствам, в том числе показаниям потерпевшей, свидетелей, справке районной больницы.

Такие данные свидетельствуют о допущенных мировым судьей нарушениях требований ч. 2 ст. 63 УПК РФ в связи с наличием обстоятельств, исключающих возможность участия того же судьи в рассмотрении дела. Правовые позиции о невозможности участия в повторном рассмотрении дела судьей, принимавшим решение по вопросам, вновь ставшим предметом разбирательства, в том числе о правильности применения закона и справедливости назначенного наказания, отражены в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 1 ноября 2007 года N 800-0-0.

В связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, повлиявшими на исход дела, приговор мирового судьи, а также апелляционное постановление были отменены на основании ст.ст. 389-17 ч. 2 п. 2, 401-15 УПК РФ, с направлением материалов дела на новое рассмотрение.

Постановление президиума N 424 от 16.07.2014 г.

8. Неправильное применение уголовного закона: территория, откуда совершено хищение, хотя и является охраняемой, однако специально не предназначена для постоянного или временного хранения материальных ценностей; исключив квалифицирующий признак разбоя "группой лиц по предварительному сговору", суд сделал вывод о совершении преступления "группой лиц", тогда как диспозиция ст. 162 УК РФ не содержит данного квалифицирующего признака.

По приговору Наро-Фоминского городского суда Ф. осужден по ст.ст. 119 ч. 1, 30 ч. 3, 158 ч. 2 п.п. "а, б", 162 ч. 3 УК РФ; П. и Ф. осуждены каждый по ст.ст. 30 ч. 3, 158 ч. 2 п.п. "а, б", 162 ч. 3 УК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда приговор оставлен без изменения.

Ф., П. и Ф. осуждены за покушение на кражу группой лиц по предварительному сговору, с незаконным проникновением в иное хранилище, а также за разбой, совершенный с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, с незаконным проникновением в помещение. Кроме этого, Ф. осужден за угрозу убийством при наличии оснований опасаться осуществления этой угрозы.

Суд установил, что, имея умысел на тайное хищение чужого имущества, осужденные путем свободного доступа незаконно проникли на охраняемую территорию дробильно-сортировочного комплекса, убедившись, что за их преступными действиями никто не наблюдает, подошли к дробильно-сортировочной установке, затем Ф. и Ф. с учетом распределения ролей с помощью принесенной с собой пилы отпилили кабель разной маркировки, цены и длины, а П. в это время наблюдал за окружающей обстановкой, чтобы в случае появления посторонних предупредить об опасности, и помогал готовить похищенное имущество к выносу с территории, разрезая кабель на куски различной длины, скручивая и упаковывая в заранее приготовленную сумку. Преступный умысел не был доведен до конца по независящим от виновных обстоятельств, поскольку они были замечены сотрудниками охраны, Ф. был задержан, а П. и Ф. скрылись.

В соответствии с требованиями ст. 73, 307 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного доказанным судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления. При этом в приговоре должны быть мотивированы выводы суда относительно квалификации преступления по той или иной статье уголовного закона, его части либо пункту, в описательно-мотивировочной части приговора должны быть приведены обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном того или иного квалифицирующего признака. Однако указанные требования уголовно-процессуального закона в полной мере соблюдены не были. Суд согласился с квалификацией действий осужденных, данной органами предварительного следствия, по ст. 158 ч. 2 п.п. "а, б" УК РФ, не мотивировав свой вывод о наличии квалифицирующего признака совершения преступления "с незаконным проникновением в иное хранилище".

Между тем, в соответствии с п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года N 29 (ред. от 23 декабря 2010 года) "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" при квалификации действий лица, совершившего кражу, грабеж или разбой по признаку "незаконное проникновение в иное хранилище" судам следует руководствоваться примечанием 3 к ст. 158 УК РФ, где разъяснены понятия "помещение" и "хранилище". Согласно п. 3 примечания к ст. 158 УК РФ под хранилищем понимаются хозяйственные помещения, обособленные от жилых построек, участки территории, трубопроводы, иные сооружения независимо от форм собственности, которые предназначены для постоянного или временного хранения материальных ценностей.

Таким образом, к иному хранилищу могут быть отнесены участки территории, лишь специально отведенные для целей хранения материальных ценностей. Территория дробильно-сортировочного комплекса, откуда совершено хищение, хотя и является охраняемой и частично огорожена, однако специально не предназначена для постоянного или временного хранения материальных ценностей, а предназначена для производственной деятельности ОАО. Данные обстоятельства подтвердил допрошенный в судебном заседании представитель потерпевшего.

Кроме этого, суд первой инстанции, правильно установив фактические обстоятельства совершенного преступления в отношении потерпевшей О. неправильно применил уголовный закон при квалификации действий Ф. и П. Суд указал, что осужденные, имея умысел на нападение в целях хищения чужого имущества, с угрозой применения насилия, опасного для жизни и здоровья, подошли к О., при этом Ф., держа в руке складной нож и демонстрируя его потерпевшей, приказал последней зайти в помещение вагончика, где направляя в сторону потерпевшей нож и высказывая угрозу его применения, открыто похитил лежащий на кровати телефон и потребовал передать ему деньги, а Ф. и П., угрожая применением физической силы, также потребовали от О. деньги. Ф. из сумочки потерпевшей похитил 20 долларов США, после этого осужденные с места преступления скрылись.

В соответствии с п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 (ред. от 23 декабря 2010 г.) "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" при квалификации действий виновных как совершение хищения чужого имущества группой лиц по предварительному сговору суду следует выяснять, имел ли место такой сговор соучастников до начала действий, непосредственно направленных на хищение чужого имущества, состоялась ли договоренность о распределении ролей в целях осуществления преступного умысла, а также какие конкретно действия совершены каждым исполнителем и другими соучастниками преступления.

Суд, согласившись с позицией государственного обвинителя, исключил из действий осужденных квалифицирующий признак ч. 3 ст. 162 УК РФ - "совершение преступления группой лиц по предварительному сговору", как не нашедший своего подтверждения в ходе судебного следствия, и сделал вывод о том, что они совершили преступление в группе лиц без предварительного сговора. Однако диспозиция ст. 162 УК РФ не содержит данного квалифицирующего признака.

Из установленных судом обстоятельств видно, что разбой совершен Ф., который, угрожая потерпевшей ножом, требовал передать ему имущество, и потерпевшая воспринимала действия Ф. как угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья, а Ф. и П. свои требования такими угрозами не сопровождали. Согласно п. 11 указанного постановления Пленума Верховного Суда РФ при квалификации действий двух и более лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, судам следует иметь в виду, что в случаях, когда лицо, не состоявшее в сговоре, в ходе совершения преступления другими лицами приняло участие в его совершении, такое лицо должно нести уголовную ответственность лишь за конкретные действия, совершенные им лично.

С учетом изложенных обстоятельств президиум переквалифицировал действия Ф. и П. с ч. 2 ст. 162 УК РФ на ст.ст. 30 ч. 3, 161 ч. 2 п. "в" УК РФ как покушение на открытое хищение чужого имущества с незаконным проникновением в помещение, исключил из приговора указание об осуждении Ф., П. и Ф. по ст.ст. 30 ч. 3, 158 ч. 2 п. "б" УК РФ, снизить наказание, назначенное осужденным по ст.ст. 30 ч. 3, ст. 158 ч. 2 п. "а" УК РФ, и назначенное Ф. по ст. 162 ч. 2 УК РФ, а также снизил наказание по совокупности преступлений всем осужденным.

Постановление президиума N 489 от 06.08.2014 г.